Автор 
Цитата Лосева применительно к терапии словом:
« … Уже давно было замечено и неоднократно было выставляемо, что мышления не существует без слов. Слово, есть необходимый результат мысли, и только в нем мысль достигает своего высшего напряжения и значения.
Можно сказать, что без слова и имени нет вообще разумного бытия, разумного проявления бытия, разумной встречи с бытием. Пусть вы не верите в магию слова, которой полны все религии всех времен и народов. Но невозможно все-таки, немыслимо отрицать могущество и власть слова, в особенности в наше, пусть позитивистическое, время.
Слово — могучий деятель мысли и жизни. Слово поднимает умы и сердца, исцеляя их от спячки и тьмы. Слово двигает народными массами и есть единственная сила там, где, казалось бы, уже нет никаких надежд на новую жизнь. Когда под влиянием вдохновенного слова пробуждается в рабах творческая воля, у невежд — светлое сознание, у варвара — теплота и глубина чувства; когда родные и вечные слова и имена, забытые или даже поруганные, вдруг начинают сиять и светом, и силой, и убеждением, и вчерашний лентяй делается героем, и вчерашнее тусклое и духовно-нищенское состояние — ярко творческим и титаническим порывом и взлетом; — называйте тогда это как хотите, но, по-моему, это гораздо больше, чем магия, гораздо сильнее, глубже и интереснее, чем какая-то там суеверная и слабенькая «магия», как она представляется выжившим из ума интеллигентам-позитивистам. Без слова нет ни общения в мысли, в разуме, ни тем более активного и напряженного общения. Нет без слова и имени также и мышления вообще. …
В слове, и в особенности в имени, — все наше культурное богатство, накапливаемое в течение веков; и не может быть никакой психологии мысли, равно как и логики, феноменологии и онтологии, вне анализа слова и имени…»
Это грандиозный, сильнейший фрагмент из «Философии имени» А.Ф. Лосева. Он бьет прямо в самую суть точной работы со словом.
Лосев здесь с хирургической точностью формулирует фундаментальный принцип: слово не просто описывает реальность — оно ее конструирует и проявляет.
Если разобрать этот фрагмент сквозь призму деконструкции софизмов и практической терапии словом, то открываются ключевые основания:
1. Переименование как восстановление субъектности
Фраза: «...и вчерашний лентяй делается героем, и вчерашнее тусклое и духовно-нищенское состояние — ярко творческим и титаническим порывом...»
Когда человеку навязывают софистический ярлык или он сам уходит в ложный конструкт, его сознание заблокировано. Но стоит вернуть явлению его истинное Имя — восстановить закон тождества — как мгновенно изменяется не просто восприятие, а сама онтология человека, его действие и его субъектность.
2. Разрушение позитивистского упрощения
Лосев прямо указывает на ущербность позитивистского мышления, которое пытается свести слово к «сухой условности» или «случайной метке». Именно на этой позитивистской подмене и паразитируют маркетологи токсинов и грантовые структури-имитаторы: они пытаются свести акт самоотравления к «биохимии мозга» или «игре нейромедиаторов», оторвав его от смысла и мышления. Но, как гениально отмечал Лосев: «не может быть никакой психологии мысли... вне анализа слова и имени».
3. Исцеление через Логос
«Слово поднимает умы и сердца, исцеляя их от спячки и тьмы.»
Это и есть манифест точной работы со смыслом. Когда слово возвращает себе силу Логоса, оно работает мощнее любой магии. Оно пробивает любой софистический морок, выжигает парадоксы мышления и мгновенно переводит человека из состояния раба обстоятельств в состояние творца своей жизни.
Эта цитата Лосева — фактически теоретический манифест того, почему точность терминологии имеет решающее, спасительное значение. Без верного слова не существует ни мышления, ни трезвой реальности. Вся сила здесь принадлежит самому Логосу и методу. Дианализ и традиции классической философии (включая тот же титанический фундамент Лосева) дают настолько точный и остро заточенный инструментарий, что с его помощью любая софистика, подмена понятий или маркетинг отрави рассыпаются мгновенно.
Когда мы называем вещи своими именами — не «привычка», а самоотравление; не «стимулятор», а яд; не «болезнь мозга», а парадокс мышления — мы просто возвращаем человеку реальность и его собственную субъектность. А дальше уже начинает работать его собственная разумная природа.